Арон Копштейн - украинский советский поэт, автор поэтических сборников. Во время советско-финской войны ушел на фронт добровольцем в составе 12 лыжного батальона, который был придан 155 сд. Подразделение, в котором воевал А.Копштейн, действовало в составе 659 сп 155 сд. Погиб в бою 4.03.1940 г. в районе южнее Мёхкё (Финляндия).Арон Йосипович Копштейн — український поет довоєнної доби

Арон Йосипович Копштейн (18 березня 1915, Очаків, Миколаївський повіт, Херсонська губернія - 4 березня 1940,Фінляндія) — український поет з Харкова

"Не было человека в полку, который зная Копштейна, не любил бы его. - так згадує в книзі "Записки сапера" військовий письменник Борис Лихарєв. - Всегда улыбающийся, деятельный, он нравился всем"

Та занадто трагічною виявилася доля молодого талановитого поета...

Перша згадка про нього в Огульцівській школі з'явилась як про однополчанина нашого земляка Миколи Партали, який був комісаром того ж самого полку...

Ми дякуємо внуку Миколи Партали Михайлові Анатолійовичу за матеріали, надіслані нам, серед яких: книга Бориса Лихарєва "Записки сапера", аудіозапис двох віршів Копштейна у виконанні Костянтина Симонова "Мы с тобой простились на перроне" та "Поэты".

ПОЭТЫ

Я не любил до армии гармони,

Ее пивной простуженный регистр,

Как будто давят грубые ладони

Махорочные блестки желтых искр.

Теперь мы перемалываем душу,

Мечтаем о театре и кино,

Поем в строю вполголоса "Катюшу"

(На фронте громко петь воспрещено).

Да, каждый стал расчетливым и горьким:

Встречаемся мы редко, второпях,

И спорим о портянках и махорке,

Как прежде о лирических стихах.

Но дружбы, может быть, другой не надо,

Чем эта, возникавшая в пургу,

Когда усталый Николай Отрада

Читал мне Пастернака на бегу.

Дорога шла в навалах диабаза,

И в маскхалатах мы сливались с ней,

И путано-восторженные фразы

Восторженней звучали и ясней!

Дорога шла почти как поединок,

И в схватке белых сумерек и тьмы

Мы проходили тысячи тропинок,

Но мирозданья не топтали мы.

Что ранее мы видели в природе?

Степное счастье оренбургских нив,

Днепровское похмелье плодородья

И волжский нелукавящий разлив.

Ни ливнем, ни метелью, ни пожаром

(Такой ее мы увидали тут) -

Она была для нас Тверским бульваром,

Зеленою дорогой в институт.

Но в январе сорокового года

Пошли мы, добровольцы, на войну,

В суровую финляндскую природу,

В чужую незнакомую страну.

Нет, и сейчас я не люблю гармони

Визгливую, надорванную грусть.

Я тем горжусь, что в лыжном эскадроне

Я Пушкина читаю наизусть,

Что я изведал напряженье страсти,

И если я, быть может, до сих пор

Любил стихи, как дети любят сласти,—

Люблю их, как водитель свой мотор.

Он барахлит, с ним не находишь сладу,

Измучаешься, выбьешься из сил,

Он три часа не слушается кряду —

И вдруг забормотал, заговорил,

И ровное его сердцебиенье,

Уверенный, неторопливый шум,

Напомнит мне мое стихотворенье,

Которое еще я напишу.

И если я домой вернуся целым,

Когда переживу двадцатый бой,

Я хорошенько высплюсь первым делом,

Потом опять пойду на фронт любой.

Я стану злым, расчетливым и зорким,

Как на посту (по-штатски - "на часах"),

И, как о хлебе, соли и махорке,

Мы снова будем спорить о стихах.

Бьют батареи. Вспыхнули зарницы.

А над землянкой медленный дымок.

"И вечный бой. Покой нам только снится..."

Так Блок сказал. Так я сказать бы мог.

1940

* * *

Мы с тобой простились на перроне,

Я уехал в дальние края.

У меня в "смертельном медальоне"

Значится фамилия твоя.

Если что - нибудь со мной случится,

Если смерть в бою разлучит нас,

Телеграмма полетит как птица,

Нет, быстрей во много тысяч раз.

Но не верь ты этому известью,

Не печалься, даром слез не трать.

Мы с тобой не можем быть не вместе,

Нам нельзя раздельно умирать.

Если ты прочтешь, что пулеметчик

Отступить заставил батальон,-

За столбцом скупых газетных строчек

Ты пойми, почувствуй: это он.

Ты узнаешь, что советский летчик

Разбомбил враждебный эшелон, -

За столбцом скупых газетных строчек

Ты пойми, почувствуй: это он.

Пусть я буду вертким и летучим,

Пусть в боях я буду невредим,

Пусть всегда я буду самым лучшим -

Я хотел при жизни быть таким.

Пусть же не проходит между нами

Черный ветер северной реки,

Что несется мертвыми полями,

Шевеля пустые позвонки.

Будешь видеть, как на дне колодца,

Образ мой все чище и новей,

Будешь верить: "Он еще вернется,

Постучится у моих дверей".

И как будто не было разлуки,

Я зайду в твой опустевший дом.

Ты узнаешь. Ты протянешь руки

И поймешь, что врозь мы не умрем.

1940

Такі пронизливі рядки не залишають байдужими, вражаючи своєю трагічною вікритістю.

Про це свідчать численні схвильовані відгуки і свідчення про коротке і яскраве його життя...

СерафимаГольдберг, газета «Шалом,Хаверим!» № 3, березень 2001, м. Дніпропетровськ:

Арон Копштейн

Одцвітаютьсоняшники,

Хилятьжовтівінчики,

Одцвітавжелипа.

Серпень. Плодопад.

Насвітанкувстане

Вся усонці,дівчина,

Побіжитьдо моря

черезщедрийсад.

Автор этих стихов - украинский поэт АронКопштейн, очень трогательный лирик с пронзительным сочувствием к каждой травинке и всему живому. Нежная, оптимистическая музыка слышится даже в названиях его поэтических сборников -«Розмова», «Джерела», «Державасонця», «Синєморе». Кажется, что писал их человек со счастливым и радостным детством, обласканный родителями и жизнью. На самом деле судьбаКопштейнабыла сложнойи трагичной.

АронКопштейнродился 15 марта 1915 года в Херсоне в бедной еврейской семье. Его отец - школьный учитель, умер от голода в 1920, а следом за ним и в том же году умерла мать.

Пятилетний ребенок беспризорничает, затем попадает в детский дом. В 15 лет он уже рабочий на Херсонском заводе. Здесь, в заводской многотиражке, и появляются его первые стихи. В них - ощущение неповторимости каждой прожитой минуты:

Ідосічіткояпригадую:

Миповерталисябригадою,

Мивранокйшли-

назустрічдню,

Зарябуяла, якпожежа...

В том же 1930 г.Копштейнвпервые приезжает в Харьков на съезд писателей, а еще годспустя становитсяжителем этого города и работает в городских газетах. Одна за другой выходят его книжки.

В 1937 г. Арона призывают в Красную Армию. Служил он в танковом дивизионе на Дальнем Востоке и работал военным корреспондентом. Посетив Биробиджан,Копштейнвоспел его в поэме и стихах:

На картіземлю обведи!

Сюди привозять поїзди

Живуче золото - людей

Уздрів

схвильованний єврей,

Зелений ліс,зелений лан -

Бірабіджан...

Весной 1939 года Арон возвращается на Украину и живет очень напряженной творческой жизнью: пишет стихи на украинском и русском, блестяще переводит с грузинского, армянского, еврейского и белорусского языков.Очень широко образованный, поэт обладал великолепной памятью и мог часами читать товарищам стихи других поэтов и свои, мировую классику и авангард. Он был счастлив, так как его «желания сливались с долгом». Более того: ему удалось осуществить свою главную мечту: «...Соединить снайпера меткость и голубя легкость, сердце ребенка и мужество бойца».

Чем больше странствовал и видел поэт, чем больше учился и думал, тем сильнее он прославлял абсолютную свободу во взаимоотношениях между людьми разной национальности:

Тут кожен кожному свояк -

Єврей, нанаєц і козак,

Тут китаянка ієврей

Прийшли

до загсівських дверей...

Окружающие любили этого щедрого и жизнерадостного парня, всегда готового прийти на помощь.

Осенью 1939 годаКопштейнпоступает в Литературный институт Союза писателей в Москве. А в начале 1940-го вместе с другими студентами Литинститута идет добровольцем на финский фронт.Здесь, в лыжном батальоне, он пишет стихотворение, которое удивительным образом перекликается со знаменитым «Жди меня» К. Симонова:

Но не верь ты

этому известью,

Не печалься

даром слез не трать:

Мы с тобой

не можем быть не вместе,

нам нельзя

раздельно умирать.

Поэты очень часто обладают провидческим даром. Предрек свою судьбу и Копштейн. Когда случилось непоправимое, командир взвода Г.Цуркии написал то, что редко встречается в некрологах:

«Поэт Арон Копштейнне выдумывал своих стихов в уютном кабинете. Он писал о том, что делал и видел... Только что написанные стихи он читал, опираясь на винтовку, бойцам в блиндаже. Не было ни одного человека в полку, который не знал бы жизнерадостного храброго АронаКопштейна.

Онпогибсмертью героя, спасая под ураганным огнем своего раненого друга. Это случилось вечером 4 марта 1940 года насуо-Ярви, Петрозаводского направления».

Досвоего 25-летия Арон Копштейн не дожил 11 дней...


Посилання на джерела:

Копштейн Арон. Українська література

Копштейн Арон Йосипович (1915-1940) - поет, журналіст

http://www.proza.ru/2009/11/08/1015

http://krai.lib.kherson.ua/k2-peopl-1.htm

http://xn--n1abk0bi.xn--80afe9bwa.xn--p1ai/content/kopshteyn-aron-iosifovich

http://www.russdom.ru/node/2215

Про довоєнне літературне життя, подорбиціж життя Арона Копштейна розповідає його однокурсниця Руфь Тамаріна "Щепкой в потоке..."

Арон Копштейн. "Антология русского лиризма. ХХ век"

Родился в Очакове. Отец учительствовал в начальной школе. В 1920 году родители умерли — отец от голода, мать от сыпного тифа, — и А. Копштейн попал в детдом. Окончил семилетку, стал рабочим. В 1933 году выпустил первую книгу стихов «Хотим, стремимся, можем» (на украинском языке), за которой до 1939 года последовали ещё пять. Поступил в Литинститут, на следующий год добровольцем ушёл на финский фронт.

Арон Иосифович Копштейн погиб, спасая, по укоренившейся версии, раненого Н. Отраду (в районе Соу-Ярви на петрозаводском направлении)*.

ОККУПАЦИЯ

Мне снилось детство — мой печальный дом,

Колючий куст, заглохший водоем.

Мне снилась родина.

И тиф сыпной

Шел по Волохинской и Насыпной.

Мне долго снилась горькая вода.

Солдаты пели:

«Горе — не беда».

И шли по улице.

И версты шли.

Тяжелые. Покорные. В пыли.

Я помню эту улицу.

По ней

Вели усталых, выцветших коней.

Мне снились заморозки на заре

И полночь, душная, как лазарет.

Еще я видел желтые листы.

И ты мне снилась. Ты мне снилась. Ты.

Всю ночь чадили свечи, и всю ночь

Тебе хотел я чем-нибудь помочь.

Но ты спала, подушку обхватив,

И жег тебя горячкой черный тиф.

Как я забуду этот бред и зной,

Немецких офицеров за стеной...

Был вечер. Ночь. И умирала мать.

Зачем я должен детство вспоминать?

ОКТАВЫ

1

Я привыкал к звучанью слов, каких

Ни в русской нет, ни в украинской речи.

Я шел на рынок, в гущу толп людских,

Где жар в крови, где говор так сердечен.

Грузинского не зная, в этот миг

Я слушал всех, я так тянулся к встречам!

Зной полыхал. Мальчишки, торжествуя,

Здесь продавали воду ледяную.

7

Я в полдень шел, я странствовал в ночи.

Звезда в грузинском небе полыхала.

Листву ласкали ранние лучи,

И я на свете жил. Но мало, мало!

Живи хоть сотни лет, а все ищи,

Все сделай, что бы жизнь ни приказала!

Проходит год, как день, как краткий час.

Теперь миры равняются на нас.

*

Однако Г. Цуркин в своих воспоминаниях «Поэт, солдат, товарищ» (об Ароне Копштейне) пишет:

«...Мы, двенадцать человек — студентов Литературного института, стоим в строю легколыжного добровольческого батальона.

...Вдоль строя на лыжах неторопливо скользит командир роты, высокий подтянутый кадровик с тремя «кубарями» в петлицах. Он проверяет готовность роты и, заметив живот, значительно выходящий за линию равнения, осведомляется у комвзвода:

— А это кто такой, артист пузатый?

— Лыжник вверенной вам роты Арон Копштейн! — чеканно отвечает комвзвода.

Прощаясь с Ароном в институте, остроумная Вера Острогорская похлопала его по животу и заметила:

— Поэт ты довольно значительный. У тебя же огромный творческий диапузон.

И действительно, даже упакованный широким солдатским ремнём, «творческий диапузон» Арона придает фигуре комическую удобообтекаемость и служит дежурной мишенью для шутников роты.

...День — а это было уже четвёртое марта (1940 г. —А. В.) — был тусклым и туманным. Вчера мы потеряли в бою Николая Отраду. На озере было тихо, и лишь изредка глухо постреливали финские снайперы.

Было ещё светло, когда из-под снега показалась голова раненого. Он сказал, что метрах в полутораста от берега лежит помкомвзвода Дронов: он тяжело ранен, потерял много крови и ждёт помощи.

Арон услышал это, вскочил и побежал к окопу командира взвода. И минут через десять возвратился, волоча за собой санки, которые колотились боками о сосны. Потом он сполз на озеро, и санки закувыркались вслед за ним. Даль озера уже затуманилась, и, наблюдая за Ароном, мы трезво взвешивали шансы на его счастливое возвращение.

Без особых помех он преодолел всю дистанцию, и в бинокль было видно, как он согнулся над Дроновым, наволок его на санки и потащился обратно. Скоро он устал, сел и принялся есть снег.

На озере было тихо, и мы ясно услышали глухой выстрел снайпера. Арон по-прежнему сидел на снегу, не обращая внимания на снайпера. Бухнул второй выстрел — и Арон откинулся на спину...»*

_____________________________

* Цит. по: День поэзии 1962. С. 304–307.

Источник: http://www.studia-vasin.ru/chitaem-antologiyu-russkogo-lirizma-xx-vek-xm-arkhiv-xm/112-chitaem-antologiyu-russkogo-lirizma-khkh-vek/1445-aron-iosifovich-kopshtejn.html

Кiлькiсть переглядiв: 0

Коментарi

Для того, щоб залишити коментар на сайті, залогіньтеся або зареєструйтеся, будь ласка.